Great Unclean One

Великий Нечистый (англ. Great Unclean One) — это высший демон бога Нургла во вселенных Warhammer 40,000 и Warhammer Fantasy. Он представляет собой огромную, разлагающуюся гору гниющей плоти, которая является прямым воплощением Отца Болезней.

Воздух вокруг него закипает от невыносимого, удушливого смрада, в котором смешались запахи разлагающихся кишок, застарелого гноя и сладковатого трупного яда. Земля под его колоссальным весом стонет и мгновенно чернеет, превращаясь в гнилое болото, едва подошвы его ног касаются травы.

Великий Нечистый — это живой кошмар, облеченный в миллиарды тонн гниющей, колышущейся плоти:

Плод вечного разложения

Его исполинское, раздутое от трупных газов тело напоминает сорвавшийся нарыв. Кожа, бледная, как у утопленника, и местами покрытая зеленовато-бурыми трупными пятнами, лопается от каждого движения. Из глубоких, сочащихся язв и рваных ран на животе наружу вываливаются скользкие, пульсирующие петли кишечника. Но то, что смертному покажется смертельной агонией, для этого чудовища — пик абсолютного, брыжущего жизнью здоровья. Каждая его рана населена: в складках жира копошатся тысячи жирных червей, а из разрезов плоти, радостно визжа, высовывают зубастые мордочки крошечные демоны — нурглики.

Улыбка любящего отца

Самое жуткое в его облике — это лицо. Среди бугров гнойных нарывов и влажных корок отслоившейся кожи светятся маленькие, поросячьи глазки, в которых нет злобы. В них горит искренняя, теплая, почти родительская забота. Огромная пасть, усаженная редкими, обломанными желтыми зубами, вечно растянута в добродушной, благостной улыбке. Он смотрит на поле боя не с яростью палача, а с умилением садовника, пришедшего собирать богатый урожай. Его громоподобный, утробный хохот сотрясает воздух, а из пасти вместе со смехом вырываются облака спор черной плесени и мириады жирных, слепых мух, застящих солнце.

Владыка чумного пира

В одной своей трехпалой, покрытой коростой руке он небрежно держит чумной клинок — колоссальную полосу ржавого железа, с которой непрерывно капает маслянистая черная жижа. Одно лишь испарение от этого оружия заставляет легкие врагов растворяться в слизь. В другой руке качается гигантский, покрытый зеленой патиной колокол. Каждый его глухой, погребальный удар разносится над миром как похоронный звон по самой реальности, заставляя раны смертных мгновенно загнивать, а их броню — осыпаться рыжими хлопьями ржавчины.

Он идет вперед, шатаясь и тяжело ступая, окруженный жужжащим вихрем крылатого гнуса. Он несёт исцеление через смерть и покой через абсолютное увядание, искренне любя каждое живое существо, которому суждено стать перегноем в его вечном, цветущем саду.

Роспись как обычно Pacific, Citadel, контрасты The Army Painter, масло.